18:43 

Примечание: я вроде как да, совсем в шоке, что по Мононоке вообще что-то написалось) фэндом трепетно и горячо любим очень давно. Яоем написанное язык не поворачивается назвать, но что-то такое все же увиделось, прошу простить) Понимаю, что далеко не все понимают этого странного человека (я сейчас о Сасаки, угу)), но что-то такое неожиданно глубокое я в нем увидел.

Автор: Паучок Миками
Фэндом: Mononoke
Персонажи: Аптекарь, Сасаки Хёи. Вроде бы даже пэйринг, вроде бы даже вполне явные намеки (%
Рейтинг: нету.
Муза: Tachibana. (и за настроение - миллионы благодарностей и воплей обожания)
Предупреждение: сюрно. Абсолютно свой взгляд.
И маленькая просьба, если вдруг так выйдет - никуда не размещать)

Тихая-тихая хриплая песня.
Вертятся, вертятся и оглушительно скрипят и трещат механизмы, стонет дерево и позвякивает, ударяясь, металл. Шипят, дергаясь, клубы пара, вырываются в воздух и тают. А стук громадных шестеренок мерный, монотонный и вгоняющий в транс. Душный, плотный и вязкий воздух, искусственная темнота и искуственный свет - что-то противоестественное, несуществующее в природе.
Сасаки прячется в самом дальнем углу - вместе со сломанным деревянным колесом, коленом системы и кучей палок и труб. Сидит верхом на куче хлама, увенчивая его своей собственной бесполезностью. Корабль плывет, плывет, несет его тело куда-то, крутятся куски дерева и железа, разрезая и разбрасывая воду, свистит пар в котлах, где-то там далеко - печи и люди. А здесь - почти прохладно, почти темно и почти спокойно.
Хёи поет тихо, пытается говорить слова нараспев. Сначала просто разговаривает о чем-то, пугаясь звука собственного голоса и тут же затихая, потом осторожным шепотом рассказывает и, наконец, поет, с паузами, внимательными и настороженными взглядами по сторонам и по углам. На его коленях свернулась сломанным комком катана. То, что осталось от нее - рукоять и совсем немного ловящего свет лезвия. Сасаки гладит рукоять, он знает, что ей мучительно больно. Ему тоже - больно - и он поет, успокаивая обоих. Голос дрожит, грозя сорваться, но рука только уверенней поглаживает грубое плетение. Здесь никто не должен его найти, но ему все равно страшно - подрагивает левое веко и мышцы над губами, он никак не может успокоиться. Делает очередную долгую паузу и снова монотонно продолжает, в такт скрипу корабля.
Горло сковывает холодом и падает что-то отвратительное как будто внутрь - кто-то начинает отстукивать ритм его песни в два раза чаще. Звук четкий, сухой, но слабый. Сасаки стискивает рукоять дрожащими пальцами, но забывает и просто не может остановиться - напевает тихо, только с еще большими паузами.
В темноте прорисовывается нереальный силуэт, который тут же почти растворяется в струе горячего пара. Стук приближается к Хёи, его спина вытягивается в струну, глаза начинают слезиться. Кто бы объяснил, почему ему так жутко и страшно, как будто он провинился в чем-то. Как совершивший вековое преступление человек, которые каждую минуту, каждую секунду осознает, что расправа близка, чувствует в каждое мгновение идущую по пятам погоню.
В каком-то отчаянии и поднимает рукоять бывшей катаны, прижимает к груди и продолжает гладить, пытаясь закрыться ей от всего страшного, что может принести темнота этого корабля.
А к нему выходит аптекарь, глядя взором тысячелетних скал.
Сасаки почти всхлипывает и не может пошевелиться.
Кусуриури. Наклоняет голову едва заметно набок, наблюдает. В любом, в каждом своем движении и положении находит такую точку равновесия, что мир смещается относительно него, а не он относительно мира. Управляет реальностью, она выгибается для него, сияет или меркнет. В этом убийственном взгляде - вечность, которая если проходит через тебя, то убивает своей силой. И каким-то неземным происхождением. В этом теле, совершенно не связанно с ним, находится сознание и душа божества.
Сасаки просто страшно находиться с таким. Непозволительно. Он не имеет права. Его тело должно рассыпаться мелкими тусклыми камнями и быть дорогой для чужих ног.
Аптекарь стоит, не шевелясь, смотрит, не моргая, он превратился в часть кораблся, словно врос корнями в это серое дерево. Хёи всего трясет, но он продолжает совсем уже хрипло петь колыбельную своей боли. То и дело взрывается ворчанием пар. Сасаки сбивается и почти замолкает, как вдруг эфемерное тело напротив него начинает двигаться - и движется к нему. Присаживается рядом, внизу, чинно сложив руки на коленях, улыбается, улыбается-улыбается-улыбается, повторяя контуры рисунка на губах. Он знает что-то, это знание подчинило весь мир и уж тем более Сасаки. Тот дергается, как от удара, сразу же сгорбливается и сжимается, как будто стараясь занимать меньше пространства. Можно было бы - он бы и не дышал.
Когда Кусуриури поворачивается к нему, Хёи совсем теряется, его голос срывается на едва различимый хрип и обрывается, мучительно, звеня. Пару минут, бесконечных, тянущихся с таким же скрипом, с каким двигается чудовищная туша корабля, они сидят в тишине. Сасаки готов умереть на месте. Паника, охватившая его, заставляет тело цепенеть - бездумно бегают глаза, боясь остановиться на чем-то одном. Аптекарь внушает ему ужас. Страх, смешанный с таким жгучим обожанием, что стыдно смертельно просто за одно свое существование, а особенно - за такое близкое положение. Порезать осколком лезвия собственные пальцы - за сплавляющее мысли желание прикоснуться.
Стук начинает замедляться, пар свистит все чаще и вдруг рассеивается. Останавливаются колеса и поршни, успокаивается огонь. Корабль останавливается и по нему идет глубокая, гулкая дрожь. Аптекарь поднимается на ноги. Сасаки смотрит в пол. И - время лопается, идет трещинами и рассыпается осколками - к нему тянется белая ладонь. Касается рукоятки катаны, а внутри переворачивается огненный котел - почти больно становится сидеть, а прикосновение чувствуется, чувствуется всем телом, отзывается каждым нервом. Неспеша и размеренно пальцы гладят рукоятку, взгляд нагревает ее, почти ласкает. Хёи не может, не может дышать, смотреть - невозможно, но он смотрит, нарушая все правила и запреты, потому что не смотреть - так же невозможно. Это похоже на последние мгновения перед смертью. Когда опьяненное болью сознание начинает рисовать прекрасные картины, от чего разум на этот раз пьянится наслаждением.
А потом Кусуриури убирает руку, словно забирает с собой всю теплоту. По коже идут мурашки, сдавливает горло, словно хочется заплакать - пальцы крепче вцепляются в рукоять. Только рука не исчезает - милость странного божества безгранична. Прикосновение, кончиками пальцев, к щеке. И ладонь прижимается, гладит. Водит большим пальцем по шрамам, сдвигает в сторону волосы, будто успокаивает.
Сасаки не может терпеть больше - вспышками, цепной реакцией, взрывается жаром и холодом что-то внутри тела, под каждым жалким кусочком кожи - глупые, безобразные эмоции переполняют и проливаются слезами, только глаза никак не закрыть и соленые капли скользят по неровной коже, безэмоционально касаются ласкающей ладони. Это уже слишком, это уже совсем - нельзя, не может быть, ни за что! Не коснуться неба, не стать выше, чем ты есть, не зачернить светлое темным. Но выходит, что можно, на какие-то бесценные секунды можно...
Глаза существа, старее этого и другого мира, смотрят, улыбаясь. Изучая и даже любуясь. Понимая и успокаивая.
Выскальзываеть рукоять из пальцев и ногти впиваются в ладонь.
И чудо уходит, отстраняется, прикрыв глаза. Поворачивается, поправляет гэта. Делает несколько сомнамбулических шагов и оборачивается - словно знает, что Сасаки хочет что-то сказать.
Глаза не спрашивают, нет. Они говорят, что знают, вот и все. Не вопрос - факт - ты хочешь что-то сказать. Говори, пока я жду.
Хёи не может промолчать - это бы уже настолько превысило все допустимые отметки, что впору было бы умереть прямо на том месте.
- ...Вам нравятся сломанные вещи?..
Неправильный, не его голос. Помимо информации передает что-то еще.
Легкий кивок головы и приподнятые уголки губ:
- Да.
Взгляд вскользь, а прибивает к земле ледяными кольями намертво. В нем зарождение какой-то новой вселенной.
Аптекарь уходит. Корабль причалил к берегу. Сасаки падает на свои руки, как мертвец.
...Почему он никогда не мог предположить, что сломанные вещи тоже могут кому-то нравиться?..

@темы: Фанфик

Комментарии
2010-02-13 в 20:38 

Люди влюбляются, женятся, детей рожают. Ну а я... хотите, гуся в пэйнте нарисую?
О боги...

Кончел.

2010-02-13 в 20:57 

"Остаётся зрителем даже находясь посреди действия на сцене. Необыкновенная, но в то же время самая что ни на есть человечная."
Красиво написано, атмосферно. Понравился образ Аптекаря, автору благодарность :hlop:

2010-02-14 в 07:21 

Milk_Strife
Как откровенно :-D
Но это тоже крайне положительный факт х)
~Prince Nega~
И Вам большое спасибо за внимание)

2010-02-25 в 21:19 

さあ目を開けて 君は強い人、その目が見たから 全ては生まれた
А неплохо получилось.

2010-03-04 в 22:53 

Дёрганый тентакль посерёдке
Спасибо, очень понравилось ))) и пейринг вышел убедительно.

2010-03-04 в 23:39 

Reu_Tei
さあ目を開けて 君は強い人、その目が見たから 全ては生まれた
jotting
*ехидно* А что же про скалы?

2010-03-05 в 00:04 

Дёрганый тентакль посерёдке
Reborn_Euphoria, скалы - только для твоих ушей ;-) и потом, грех ругать автора, когда я сама пишу хуже. Так что, мне кажется, всё очень удачно.

2010-03-05 в 00:12 

Reu_Tei
さあ目を開けて 君は強い人、その目が見たから 全ては生まれた
jotting
Хм. Я согласна остаться при твоих словах в мои уши, но второй пункт - тот, который после "потом", - он спорный. Тем не менее, поскольку у меня нет никакого настроения придираться или спорить, я просто умолкну и еще раз перечитаю )))))

2010-03-05 в 10:26 

jotting
Вам спасибо) Наверное потому, что я в него такой верю))

2010-03-09 в 15:50 

Нынче ночью я приходил к тебе, но тебя не было дома, и дома твоего не было в городе, и города не было нигде на земле.
Очень понравилось :)

   

Mononoke

главная